Владимир Краснослободцев (mingitau) wrote,
Владимир Краснослободцев
mingitau

Categories:

Посвящается учителям географии…

В воскресенье наконец-то купил книгу А. Иванова «Географ глобус пропил» (помню я ее еще в июле искал в Орске и Ижевске). Прекрасно, легко, интересно… увы время на чтение только в метро – оторваться не возможно.

Очень важно, что главный герой преподает экономическую географию России для 9 класса – именно то, по чему я согласно диплому специалист -

Френды-географы оценят Главу 9 «Красная профессура» - (надеюсь представляя здесь текст главы я ничьи права не нарушаю)…Для нечитавших. Место действия: Пермь, Закамский район; Время: конец 1990-х – начало 2000-х гг.

Очень советую дочитать до конца…

Красная профессура

– Ну что, красная профессура, готовы? – бодро спросил Служкин.
Три передние парты по его настоянию были пусты.
– За передние парты с листочками и ручками садятся, – Служкин взял журнал, – Спехова, Старков, Кузнецова, Митрофанова и Кедрин.
Служкин подождал, пока перечисленные рассядутся, и дал каждому по вопросу для индивидуальной проверочной работы.
– В вашем распоряжении двадцать минут. Не забудьте подписать листочки… Остальные открывают тетради и записывают тему урока: «Экономическое районирование СНГ».
– Опять писать!… – заныл девятый «А». – На литературе писали, на иностранном, на алгебре…
– Опять, – строго подтвердил Служкин. – Иначе вы со своей болтовней ничего не услышите и ничего не запомните.
– А мы и так не запомним! – крикнул зловредный человек Скачков, открыл перед собой на парте чемодан «дипломат» и засунул внутрь голову.
– Давайте лучше, Виктор Сергеевич, мы весь урок будем сидеть молча, зато не будем писать, – улыбаясь, предложила красивая отличница Маша Большакова.
– Давайте лучше вы весь урок будете сидеть молча и будете писать, – внес контрпредложение Служкин. – Скачков, ты что, уснул?
– А мне неинтересно, – нагло заявил из чемодана Скачков.
– А кому интересно? – удивился Служкин. – Мне, что ли?
– Так увольняйтесь, – с первой парты посоветовал верзила Старков, кандидат в медалисты.
– Кто ж тогда моих малых деток и старушку мать кормить будет? – спросил Служкин. – Ты будешь? Или давайте так: вы мне платите деньги, а я вас отпускаю с урока и ставлю всем пятерки. Идет?
– Идет! – обрадовалась красная профессура.
– Тогда выкладывайте по штуке на парту – и свободны.
Денег у девятого «А» не оказалось.
– Значит, нечего спорить, – подвел итог Служкин. – Итак, продолжим. Смысл заголовка вам понятен?
– Нет, – нестройно отозвалась красная профессура.
– Тогда записывайте: «Экономическое районирование – это деление территории на экономические районы». Теперь ясно?
– Нет, – сказала красная профессура.
– Да все им ясно, они выделываются, – сказала Маша Большакова.
– Больше будут выделываться – больше будут писать. Скачков, после уроков не забудь сдать мне тетрадку. Я в журнал тебе ставлю точку. Пишем: «Экономический район – это район с преобладанием одной отрасли производства в экономике». Вот у нас в Речниках какая доминирующая отрасль производства?
– Самогоноварение! – крикнул с первой парты Старков.
– Старков, ты пиши, а не языком чеши.
Вдохновленная Старковым красная профессура называла отрасли производства, за которые Речники надо было бы выжечь напалмом.
– Ну, завод у нас на Каме какой? – подсказал Служкин, переводя разговор на серьезный лад.
– Транспортное машиностроение, – ответила Маша Большакова.
– Молодец, Маша, ставлю тебе точку, – одобрил Служкин.
– Ха! Машке Большаковой точку и мне точку? – возмутился в чемодане Скачков. – Несправедливо!
– Сейчас я тебе переправлю… – Служкин склонился над журналом.
– Не не не!… – забеспокоился Скачков, вылезая наружу.
– Теперь откройте в учебниках карты номер два, три и пять, сравните их и попробуйте разделить территорию страны на экономические районы. Ну вроде бы как вам подарили страну, а вы в ней налаживаете производство.
– А мы не хотим налаживать, – заявил Старков. – Мы страну сдадим в аренду иностранцам, пусть они и пашут.
– Уже десять минут прошло, а ты, Старков, писать еще не начал.
– Да я вам этот вопрос за минуту напишу, – пообещал Старков. – Вопрос то какой то тупой… Зачем, Виктор Сергеевич, мы вообще учим эту ерунду, морально устаревшую сто лет назад?
– Возьми, Старков, у Шакуровой учебник и посмотри в нем на последней странице фамилии авторов, – посоветовал Служкин.
Весь класс тотчас же начал заинтересованно изучать последнюю страницу, только Шакирова стучала кулаком в широкую спину Старкова.
– Есть среди авторов фамилия Служкин?
Красная профессура, растерявшись, снова перечитала список.
– Есть! – с последней парты на всякий случай крикнули двоечники безматерных и безденежных, которым полагалось бы находиться не в десятом «А», а в зондер команде.
– Нету меня, – после паузы, сказал Служкин. – Тогда я не понимаю, Старков, почему ты задаешь этот вопрос мне.
Красная профессура взволнованно загомонила, пораженная отсутствием Служкина среди авторов учебника.
– Хорошая отмазка, – одобрил Старков, презрительно перебрасывая учебник Шакировой.
– Итак, карты посмотрели, – продолжил Служкин. – Теперь по ним давайте попробуем назвать, например, сельскохозяйственные районы.
Красная профессура перечислила все районы, которые нашла, включая Крайний Север с вечной мерзлотой.
– Молодцы, два, – оценил Служкин. – Ставим цифру один, пишем маленький заголовочек: «Сельскохозяйственные районы». Ниже ставим буковку «а». Первый фактор, от которого зависит развитие в районе сельского хозяйства. Какой фактор вы можете назвать?
Скрипя, пробуксовывая, урок ехал дальше.
– Все, время прошло, – наконец объявил Служкин, подходя к первым партам.
Старков сразу протянул густо исписанный листок. Красная от волнения Спехова что то лихорадочно строчила. Милая, глазастая троечница Митрофанова встала, подала бумажку и сказала:
– А я почти ничего не написала, Виктор Сергеевич.
– Плохо, Люся. Поставлю кол.
– Дак че, вам же хуже, – усаживаясь на свое место, обиженно сказала Митрофанова. – Колы в журнал ставить нельзя. Придется вам со мной после уроков сидеть, натягивать меня на тройку.
– А ты мне очень нравишься, Митрофанова. Ну, как девушка. Я с тобой после уроков с удовольствием встречусь.
Красная профессура ахнула, Маша Большакова смутилась, а двоечники Безматерных и Безденежных заржали.
– Вам для этого география и нужна, – саркастически заметил Старков. – Вы то хоть на Люське женитесь, а нам география на что?
– Дурак, – сказала Митрофанова Старкову.
– Конечно, – согласился Служкин. – Вас в загсе никто не спросит о факторах размещения нефтедобывающей промышленности…
– Вот! – обрадовался из чемодана Скачков. – Чего тогда их учить?
– У нас вообще класс с гуманитарным уклоном, – пояснил Старков. – Зачем нам экономика? Мы будем вольные художники.
– Вольный художник – это босой сапожник, – возразил Служкин. – Все умеет, ничего не имеет. Я тоже был вольный художник, а, как видите, без географии не прожил.
– А что вы делали? Стихи писали? – не унимался Старков.
– Маненечко было, – кивнул Служкин.
Двоечники Безматерных и Безденежных от смеха сползли вниз.
– Почитайте… – улыбаясь, попросила Маша Большакова.
– Да вы их знаете… – отмахнулся Служкин. – Они в учебнике литературы напечатаны. Под псевдонимами.
– Ну почитайте! – заныла красная профессура. – Нам никто не читал!…
Служкин посмотрел на часы: пять минут до конца урока. Закончить новый материал он все равно бы не успел.
– Хорошо, я почитаю, – согласился он. – Но тогда вы параграф изучите дома сами, а на следующем уроке по нему – проверочная.
Класс негодующе взвыл.
– Искусство требует жертв, – пояснил Служкин.
– Да ладно, чего вы! – обернувшись ко всем, крикнул Старков. – Подумаешь – проверочная! Напишем! Читайте, Виктор Сергеевич.
В кабинете воцарилась благоговейная тишина. Служкин сел на стол.
– Этот стих я сочинил в девятом классе ко дню рождения одноклассника по фамилии Петров. Петров был круглый отличник, комсорг школы и все такое. Называется стих «Эпитафия Петрову». Для тупых поясняю: эпитафия – это надгробная надпись. Стих очень простой, смысла нет, рифмы тоже.

Помедли, случайный прохожий,
У этих гранитных плит.
Здесь тело Петрова Алеши
В дубовом гробу лежит.
Петров на общем фоне казался
Чище, чем горный снег,
И враз на него равнялся
Каждый плохой человек.
Но как то однажды утром
На самом рассвете за ним
Пришел предатель Служкин
И целая банда с ним.
Сказал ему Служкин: «За совесть,
За множество добрых дел
Окончена твоя повесть
Последней главой „Расстрел“».
Петров это выслушал гордо
И свитер порвал на груди:
«Стреляй же, империалистический агрессор,
От красных тебе не уйти!
А жизнь моя песнею стала,
Грядущим из рельсовых строк,
И на пиджаке капитала
Висит уже мой плевок!»
Поднял обрез свой Служкин
И пулю в Петрова всадил,
И рухнул Петров под грамотой,
Которой его райком наградил.
Застыньте, потомки, строем,
Склоните знамена вниз:
Душа Петрова героя
Пешком пошла в коммунизм!

Стихи красной профессуре страшно понравились, но вот проверочная работа на следующем уроке с треском провалилась.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment