?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

В прошлое воскресенье с друзьями совершили прогулку по Заяузью. Посмотрели Ново-Спасский монастырь, Крутицкое подворье и центр старообрядчества у Рогожского кладбища. Будучи в Крутицком подворье с большим удивлением в церковной лавке обнаружил книгу Митрополита Ставропольского и Бакинского Гедеона «История христианства на Северном Кавказе до и после присоединения его к России» (Москва-Пятигорск, 1992). Ближайшие дни я ее читал в любое свободное время и узнал много нового и интересного о своей Родине.
Image Hosted by ImageShack.us
Крутицкое подворье (февраль 2008 года)
Митрополит Гедеон, который заведовал Ставропольской и Владикавказской епархией в 1990-2003 году оставил заметный вклад в развитие христианства в нашем крае. С детства помню, что имя Гедеона было уважаемо и авторитетно в крае, значительно больше светского руководства региона. Его книга – один из таких вкладов. Она написана в 1960 году как работа на степень кандидата богословия в Ленинградской духовной семинарии по истории церкви. Я это узнал после прочтения из Интернета, а книгу удивлялся той глубине проработке исторического материала, которую совершил владыка Гедеон, создавая это произведение. Вполне серьезная кандидатская диссертация.
Теперь о содержании. Несколько новых для меня фактов, касающихся истории Георгиевска:
1. В 1800 году в Георгиевске было открыто духовное училище. Более о нем нет упоминаний в книге, а так интересно – что это было за заведение.
2. Первый епископ Донской епархии, под управлением которой находилось Предкавказье с 1829 до 1843 год получил наименование Новочеркасский и Георгиевский.
3. Жизнь приходов была очень тяжела в XVIII веке. Гедеон приводит жалобу на имя епархиального архиерея благочинного Георгиевска, священника Казьмина, датированные 1783 годом. «Приход мой состоит из пяти станиц, яко то: Екатериноградская, Павловская, Марьинская, Георгиевская, Андреевская расстоянием не менее 200 верст. Кроме того, по долгу звания моего, благовременно и безвременно приходится исправлять мирские требу во вновь появляющихся селениях на Потемкинской линии… Приходится переезжать от одной станицы или селения до другого необитаемыми и совсем дикими степями не менее как по 50 верст расстоянием, подвергая почти при всяком таком переезде жизнь свою опасности, в рассуждении обитающих в соседстве горских черкес и прочих иноверных народов, кои нередко не токмо обезоруженных людей, но воинские команды, в большом числе, проезжающие в плен захватывали и умертвляли»…
Книга очень красочно передает дух времени, среду, в которой пришлось взращивать ростки православия на Северном Кавказе. Нам современным жителям плотнонаселенного обустроенного Предкавказья сложно понять события двухвековой давности, когда все было против появления церкви. Жизнь на фротнире была более чем суровая:
- огромные безлюдные степные пространства, которые как тайга пугают человека и тянут его в языческое поклонение природе,
- горцы, которые вплоть до 1860-х годов нападали и на отдельных людей и на целые села. Чего стоит уничтожение села Незлобного (кажется в 1827 году), когда горцы за ночь вырезали все село в 1000 человек и спалили его долга, почище современных терактов… а хилый гарнизон Георгиевска ничего не мог с этим сделать. Каждое такое нападение стоило церкви убитых миссионеров и священников, разоренными храмами.
- казачество. Взращенное на ожесточенной борьбе казаки сами несли черты горцев и не охотливо принимали в свои станицы священников, часто изгоняли их или развращали. Гедеон пишет о том как в Закубанских станицах пришлось упразднить весь штат священников в 1860-е годы, т.к. казаки их обучили пьянству и прочим атрибутам своей разнузданной жизни.
- кадровый состав священников оставлял желать лучшего. Активная колонизация требовала новых кадров, церковного строительства, которые не могли поставить слабые духовные училища Моздока, Кизляра, Астрахани. «Вакансии» для службы на Кавказе были развешаны по всей России. Священники приезжали, но большинство из них не выдерживало трудностей жизни и отправлялось обратно на родную Тамбовщину или Вологодщину. Отметим, что за первую сотню лет колонизации Северного Кавказа никто из епископов по своей воле к нам не приехал и после нескольких лет службы подавали в отставку и отправляли обратно в Россию. Низкий уровень церковного образования влиял и на оправление культа. Только в Ставрополе и ряде других городов были священники умевшие служить, в селах и станицах если и были священники, то они не знали и не понимали того, о чем они говорят во время службы. Уровень их морали также не был на высоте.
- старообрядчество и сектанство. Гедеон признается в том, что фактически до конца 19 в. Официальная православная церковь контролировала только города и села вдоль черкасского тракта. В стороне от него в селах, где не было церквей взрастало старообрядчество, которое также было популярным среди гребенских и кубанских казаков. И иногда они в идеологической борьбе с ними православие проигрывало (история о том, как гребенские казаки-старообрядцы пролоббировали отзыв первого епископа Кавказского и Черноморского Иеремии с кафедры и позже вообще перешли под управление экзарха Грузии, т.е. фактически в бесконтрольное существование). В конце 19 века в ставропольские села стало активно проникать сектанство – штундисты-баптисты, меннониты, адвенстисты и пр
- финансовая и политическая слабость епархии. В 18 веке политика Екатерины II по ограничению источников существования церкви и контроль над ее деятельностью привела к тому, что церковь находилась фактически на грани выживания. Характерно, что несколько десятилетий на Северном Кавказе существовал запрет на открытие храмов в селах где было меньше 200 дворов (т.е. менее 2000 чел), т.к. бедная община не могла прокормить священника и построить храм. А те села, где они были построены часто из-за «недофинансирования» церкви ветшали, священники не сменялись. Среда переселенцев была достаточно антогонистична церковной системе. Наши ставропольские куркули – жадный эгоистичный народ, а сначала еще и бедный.

И только к концу 19 века, когда успокоили горцы, распахали и заселили степи, сельское хозяйство стало товарным и начало давать крестьянам доход, устоялась система поселений – церковь начала активно увеличивать свое присутствие и распространять свой контроль на те районы, которые были ей не подсилу. Это время, когда владыкой был преосвященный Агафодор (1893 – 1919), им в 1893 году было издано распоряжение «чтобы все хутора были приписаны к определенному приходу. Приходскому духовенству вменялось в строгую и неукоснительную обязанность сколь возможно чаще посещать хутора, ведя собеседования с жителями. В селах и станицах, многие из которых были основаны сто лет назад и церкви которых пришли в упадок развернулось масштабное церковное строительство. Каменные церкви ставили в селах на расстоянии 10-15 км, а в ряде сел было разрешено иметь несколько храмов.

Можно констатировать, что только в начале ХХ века в Предкавказье Русской Православной церкви удалось создать всеобъемлющую сеть приходов, маркированную крупными храмами, монастырями, духовными училищами. Окрепшее крестьянство стало охотливей отдавать детей в церковно-приходские школы. Так по переписи 1897 года в 116 селах Ставропольской губернии школ и церквей не было только в 7 селах, имевших менее 1000 чел. В ряде крупных сел было до 4-6 школ и 2-3 церкви.

Увы, но в 1917 году «оправославливание» Предкавказья прекратилось на 70 лет. И многие их объектов материальной культуры были уничтожены (в Георгиевске из 5 церквей и 1 собора осталось только самая старая Никольская церковь и то, видимо, как памятник архитектуры).

Вышенаписанное служит серьезным обоснование тех трудностей, с которыми сталкиванием на Северном Кавказе современная Русская Православная церковь. Менталитет слабо и условия изменились мало – все та же неприветливая среда сел и городов. Психология куркулей не сочетается с православием. Берусь утверждать, что славяне Северного Кавказа не являются православными по культуре, в них не заложены веками благоговения перед старинными стенами монастыря или тусклой позолотой иконостаса, как у жителя Центральной или Северной России. Просто их предки не успели за несколько лет в начале ХХ века проникнуться этим благолепием. Отсутствие внутреннего уважение к церкви, наряду с сильнейшим внешним влиянием крупных городов, несущих бездуховность общества потребления, определяют слабое проникновение православия в жизнь славян Северного Кавказа.
Один пример: Не побоюсь утверждать, что сейчас мы живем намного материально богаче, чем наши предки в начале ХХ века, но духовно намного беднее. И если в селах население Георгиевского района выросло за сто лет в 2 раза, то Георгиевска в 4 раза. И что? Уже сколько лет на старом кладбище еле-еле строится храм, сколько лет реставрируется Никольская церковь, сколько лет строится армянский храм Сурб Геворк? И на что похожи они (новые церкви пример распространенной в России бесвкусицы у архитекторов)? Отрадно, что есть в городе люди, которые жертвуют на храмосозидание и процесс медленно идет, но при тех деньгах, что крутятся в городе – это несопоставимо мало. Сравните с Георгиевском начала ХХ века, когда за полтора десятилетия были построено несколько церквей и Воскресенский собор. И город не был центром текстильной промышленности или золотодобычи!!!

Получается, что сначала была колонизация славянами Северного Кавказа, а потом уже разного рода христианские религиозные течения пытались «колонизировать» создания переселнцев. И здесь Русская православная церковь, в отличие от России, была одной из альтернатив, наряду с протестантизмом, старообрядчеством, исламом и атеизмом. Такой альтернативой она остается и сейчас.


История нас учит тому, к чему приводит бездуховность. Нам, живущим на Северном Кавказе, достались и прекрасные византийские храмы Нижнего Архыза и Теберды, и Новый Афон, и благоприятные условия для жизни, однако почему мы не знаем и не ценим это. Уверен, что без активного строительства и расширения сети храмов и мечетей, наряду с пассионарной социальной политики Русской Православной Церкви и ислама ситуацию с духовностью на Северном Кавказе не исправить.
Только сдается мне, что у РПЦ сейчас как и в начале 19 века нет на это ни сил, ни кадров, ни понимания как вести миссионерскую деятельность. Возможно ли распространения Православия без активной материальной экспансии Русской Православной церкви (создания сетевых объектов – благочиний, приходов, храмов, школ, монастырей), т.е. вопрос о первичности: материальная база Церкви создает контроль над созданием и держит людей в благолепии или, наоборот, люди сперва верят и без материальной базы, а потом ее пытаются создать. Сдается мне, что для Русской Православной церкви ответ второй (ведь жили же как-то мои предки в селе Обильном сто лет без храма – не строили, но и не рушили)… И тогда возникает вопрос, на который я не знаю ответа. Если исторические условия были против воцерковления исходно неверующего населения, возможно ли его привитие в современных условиях или славянам Северного Кавказа уже ничего не поможет от скатывания в бездуховность?!…

Comments

mingitau
Feb. 24th, 2008 06:50 pm (UTC)
В поисках информации про Митрополита Новочеркассого и Георгиевского Афанасия встретил православный сайт г. Зеленокумска (моя милая деревня - Зеленокумск:)) И ведь удивительно интересно читать про историю православия в этом городе на Куме http://zelenokumskhram.narod.ru
r_s_p_z_d
Feb. 25th, 2008 03:24 am (UTC)
"Берусь утверждать, что славяне Северного Кавказа не являются православными по культуре, в них не заложены веками благоговения перед ... Отсутствие внутреннего уважение к церкви ... определяют слабое проникновение православия в жизнь славян Северного Кавказа."

Религиозная жизнь всех периферийных по отношению к религиозным центрам территорий имеет некое своеобразие. Будь то германская часть Европы, Латинская Америка или исламская часть Кавказа. Да и в России такие территории не исчерпываются "южным фронтиром". А на периферии чего-либо каждое явление существует только в виде компромисса с местными условиями.

Кстати, если провести соц. опрос, то уверен, что верующих православных и мусульман на Северном Кавказе окажется заметно больше, чем в Центральной России или Поволжье.
mingitau
Feb. 26th, 2008 07:56 pm (UTC)
а я не уверен. Да, у нас на периферии православного ядра больше людей разных конфессий, однако они как правило несут упрощенную версию религии и оттого из нельзя назвать верующими православными.
В центре потенциал для веры больше, ибо больше "религиозной инфраструктуры" (сорри за грязные ИРП-шные тернимы). Был удивлен когда в центре Вологды в рождественскую ночь в массе старинных храмов было не протиснуться. И народ стоял всю службу.
geozema
Feb. 26th, 2008 03:09 pm (UTC)
"Не побоюсь утверждать, что сейчас мы живем намного материально богаче, чем наши предки в начале ХХ века, но духовно намного беднее"

Не совсем соглашусь. Наши предки жили в одной "духовной плоскости". у жителей села не было других источников духовного богатства кроме церкви и "народных сказаний". Сейчас же "духовных плоскостей", "источников для духовной пищи" и т.п. гораздо больше...
Когда у людей 1 колодец они вычерпывают его до дна, заботятся о нем, холят и лелеют. Когда же у них появляется много колодцев, то каждый из них "вычерпан" на порядок слабее. А тот, старый, приходит в запустение. Но! воды люди меньше не пьют...
mingitau
Feb. 26th, 2008 07:52 pm (UTC)
Истинный колодец был один, есть один и будет. Для одних это православие, для других ислам, для третьих католичество... Все остальные колодцы не дают живой воды.
geozema
Feb. 27th, 2008 07:40 am (UTC)
А что такое "Живая вода"? Мораль? Свежесть идей? Общечеловеческие ценности?
iskander_bel
Apr. 28th, 2017 09:50 am (UTC)
Истина открылась людям во Христе

Текущий месяц

September 2019
S M T W T F S
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
2930     

Теги

Powered by LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner